Приветствую тебя, дорогой читатель. Позволь представиться. Меня зовут Церетьян Михаил, но в определенных избранных кругах (о которых речь пойдет чуть дальше) меня знают, как Майкл. Нет, это не пафос и не выпендреж. Данное «альтер-эго» появилось не сразу, и я расскажу подробнее об этом немного позже.

Моя любовь к языку появилась с первой полученной «двойки» в дневник. Сначала это был челлендж, но буквально через пару лет я уже спокойно решал лингвистические задачки для старшеклассников. Вундеркинд? Отнюдь. Насколько в конце 80х — начале 90х можно было изучать язык, настолько я его и изучал. Я сменил 9 преподавателей английского языка в школе. 9, Карл! Но лишь только двое из них действительно вдохновили меня на дальнейшее изучение английского и углубление в этот чудесный язык.

Скажу по секрету, что я был единственным учеником в истории своей школы, который сдавал сразу 2 экзамена в одном: математику на английском. Чем эта информация интересна и важна для тебя, мой дорогой друг? Дело в том, что параллельно с английским у меня также хорошо получалось дружить и с математикой. Такая «дружба» привела к тому, что я окончил Всероссийскую Заочную Математическую Школу (ВЗМШ) при МГУ на отлично и мог поступить туда без вступительных экзаменов.

Однако, мой друг, уже тогда, в классе 8-9м я определился со своим будущим и всем заявлял: «Математика —  хобби, а английский – хлеб». Поэтому я поступил в Пятигорский Государственный Лингвистический Университет (ПГЛУ), и, если мне не изменяет память, он входил тогда толи в 5ку толи в 3ку лучших лингвистических ВУЗов России. Короче, круто я попалJ

Проходя обучение в вышеупомянутом университете, я также параллельно получал второе дополнительное высшее образование переводчика-синхрониста. Это было очень круто! И вот, проучившись 5 лет, у меня на руках было два диплома – Лингвиста-преподавателя и переводчика в сфере синхронного перевода.

Но без лежки дегтя никуда. Даже в таком крутом универе как мой, я все же понял, что человек может получить максимум только тогда, когда сам этого захочет. Уже на 2м курсе я разочаровался в интенсивности и насыщенности английского языка, поскольку хотел больше, а его стало наоборот меньше, и появился еще второй язык. Думаю, я бы сильно «сдулся» в своих навыках и мотивации, если бы не появились иностранцы. С некоторыми из них я очень сильно подружился, и именно от них я стал черпать массу разговорных и фонетических нюансов, которыми с удовольствием делюсь по сей день с остальными. Я настолько позволил языку овладеть мной, что со временем стал думать на английском, не живя при этом заграницей. Многие меня спрашивали (уже тогда) и до сих пор интересуются, был ли я когда-нибудь в Америке? Мой ответ: «Нет, ни разу», а очень хотецаJ.

Мой английский усовершенствовался во многом благодаря общению с этими самыми иностранцами, которые оказались американцами: появилась скорость, уверенность, произношение приблизилось к «оригиналу» (так говорят сами носители языка), скорость увеличивалась, чаще стали появляться фигуры и обороты речи (фразеологизмы, идиомы, сленг), но самое главное – появилась естественность в донесении своих мыслей. Ушла дословность и калька. Теперь я не просто учил язык, а кайфовал от его изучения. Я приобрел ментальность языка и «опылился» его культурой, заразился его красотой и гибкостью…

Я верю в принцип «Блаженнее давать, чем брать», поэтому, будучи преподом до мозга костей и человеком щедрым по натуре, я не мог оставлять это при себе или себе. Поэтому, получив определенный инсайт, я стал обворачивать свои знания и желания делиться в некую систему, видение, если хотите. Насмотревшись и окунувшись в ограниченность системы преподавания в целом (а мне удалось также поработать в своей альма-матере аж 3 года) и побывав «за кулисами» вузовской системы, я, решил двигаться в своем, неортодоксальном видении языка, назвав систему «REBELENG» (от «rebel» — бунтарь, и «eng» — English).

Что это за система (видение) и с чем ее едят, я расскажу в отдельной статье.